15:14 

вроде, не было...

Захария [DELETED user]
Написано по заказу Аннгел: hurt & comfort
Название: То, что останется в прошлом
Паринг: Холланд Меннерс/Линдси, Ангел/Линдси
Рейтинг: R
Автор: *Chiquitita*
Предупреждение: насилие
Права: Линдси принадлежит Ангелу, и никому больше)))

Стыд, злость, почти отвращение, смешанное с непониманием и ненавистью к своей беспомощности – всё это хорошо в теории и не имеет никакого отношения к тому, что Ангел чувствует сейчас. Линдси под ним сильно зажмуривается, так, что начинают дрожать мокрые от слез, которых он не заметил, ресницы – не может смотреть, хочет только чувствовать, продолжая поглаживать бедра вампира, подталкивая к дальнейшим действиям, и Ангел перехватывает каждую эмоцию, каждое желание или страх, чувствует их как свои и почти боится ответить. Линдси хотел бы попросить его, может быть, даже умолять, надеясь, что так им обоим станет хоть немного легче, хотел бы раствориться в нем полностью, передать контроль и ответственность – за себя, за все, что уже случилось и ещё только предстоит, рассказать то, о чем не говорил никому и никогда, и вряд ли когда-нибудь скажет, поделиться самым мучительным и сокровенным, но он не может. По крайней мере, не вслух, и потому Ангелу остается настраиваться на него, максимально сосредоточившись, подходить так близко, как он только позволит, чтобы каждый раз узнавать что-то новое, что-то такое, что в очередной раз всколыхнет боль, непонимание и безысходность, которые он уже почти перестал, или просто запретил себе чувствовать.
Чужой запах – сильный, устойчивый, который, кажется, не исчезнет и не сгладится уже никогда. Ангелу интересно, чувствует ли Линдси сам? Или улавливает подсознательно, и потому так подолгу стоит под душем каждый вечер, возвращаясь с работы? Вряд ли человек мог бы, но за этого парня ничего нельзя было знать наперед.
Злость, которую он испытывает, целуя прокушенные, плотно сжатые губы – на весь мир и на себя в частности – за лишние, никому не нужные чувства и мысли, за боль, за волей-неволей приходящее на ум отвратительное слово «Продался». За то, что так сожалеет, что будет не первым. За то, что думал, что знает все о Линдси – о том, что нелегкое и голодное детство вовсе не повод продать душу, и данная самому клятва в том, что никогда больше он не будет бедствовать – не оправдание. За собственное презрение, которое Линдси чувствовал, переживал, но не смел оспаривать, когда оказалось, что дело здесь не только в душе.
С душой все было бы проще. Она либо есть, либо нет, он и сам когда-то продал свою за прекрасную женщину, свободу и вечную жизнь, не предполагая, чем это все для него обернется. Это было другое время, другой человек – праздность и пьянство мешали соображать. Или просто можно было свалить на них все на свете, то, что на самом деле он пошел бы за самим Дьяволом – так ему хотелось стать Кем-то.
В моменты особых откровений с самим собой, Ангел знал, что в этом причина надменности, презрения, почти ненависти, которые он так настойчиво демонстрировал Линдси – он знал об этом всё, и в глубине души так же как адвокат, считал себя пропащим. Усилием воли взращивать в себе надежду на человечность, настоящую жизнь – даже его не всегда на это хватало. Будучи никем, никем и останешься, и даже наличие души не сделает тебя достойным человеком.
И не избавит от представлений и образов, оставшихся в памяти вместе с запахом и оформившихся в назойливые мысли о том, как это было? Как это, возможно, происходит прямо сейчас, когда он сидит один в своем кабинете, наконец выпроводив Уэсли и Корделию, - в снятом на подставное имя номере или в одной из квартир, принадлежащих «Вольфрам и Харт», или, что вероятнее всего, просто после работы в темном офисе. Короткий звонок охраннику – обманчиво добродушное, чуть-чуть смущенное из-за причиненных неудобств «Мы тут ещё поработаем!», выключенные камеры и дверь, которую никто не потрудился запереть.
Вряд ли Холланд смотрит на телефон, разговаривая с охраной. Наверняка с застывшей полуулыбкой рассматривает стоящего спиной к нему парня – Ангел готов был поклясться, что Линдси никогда на него не смотрит. Скорее всего, это происходит быстро – без подготовки и фальшивой нежности, от которой Линдси в буквальном смысле тошнит, почти всегда больно. И если к физической боли можно привыкнуть, другая, та, которую не вытравишь анальгином и мазью, дает о себе знать постоянно, каждый момент каждого дня, каждое проклятое утро, когда нужно с самоуверенным, в меру беспечным и в то же время сосредоточенным видом возвращаться на работу.
В последнее время это стало происходить реже. Разумеется, Линдси ничего не рассказывал, не было ни момента, ни смелости, ни достаточного доверия, но Ангел был абсолютно уверен в том, что в первый год работы в фирме это происходило каждый вечер. Слишком долго мистер Холланд Мэннерс сдерживался, - со второго курса, когда его внимание привлек талантливый, амбициозный, обозленный на весь мир студент, и до самого выпуска, до подписания контракта, когда пути назад у Линдси уже не было.
Впрочем, в том, что произошло тогда, для юного Линдси не было ничего неожиданного. Он всегда был умен, и оброненное однажды вскользь и сопровожденное пристальным взглядом блеклых глаз «Нужно только решить, на что ты готов ради успеха», не оставило сомнений в том, чего стоит должность в преуспевающей фирме.
У всего есть своя цена, и он готов был платить эту цену, пока в какой-то момент это не стало невыносимо – в такой же вечер, как и все остальные, когда Холланд с удовлетворенной улыбкой бросил ему «Спокойной ночи, Линдси», и ушел, а его ещё двадцать минут трясло и выворачивало в пустом туалете, где омерзительный булькающий звук эхом отражался от кафельных стен, а собственное лицо в огромном зеркале, в которое он по глупости посмотрел, казалось чужим и отвратительным.
Разумеется, Линдси ничего не сказал тогда, но Холланд почувствовал, не даром он занимал свое место – безошибочное чутье не раз помогало ему принимать правильные решения. Он больше не просил Линдси оставаться каждый вечер, и это была свобода! Немыслимая, сказочная, кружащая голову и дающая слабую надежду на то, что все закончилось. Почти. Осталось потерпеть ещё совсем немного, и Холланд от него устанет.
На деле все вышло совсем не так. С того вечера прекратились не только регулярные встречи, куда-то делась и отвратительная душная почти нежность, которую может испытывать только неумолимо стареющий человек к молодому любовнику, осталась только боль, безоговорочное подчинение, давление и неизбежность. С тех пор Линдси мог только гадать, насколько болезненно это будет сегодня. Но все же, в перерывах между вечерами, когда он должен был подчиниться Меннерсу, у него было немного времени для того, чтобы почти убедить себя, что это не страшно.
А потом свобода кончилась – с одним небрежным движением чужой холодной руки, засунувшей его собственную визитку ему в карман. Желание что-то доказать и ослепляющая ярость в ответ на неизменно пренебрежительный взгляд.
«Я ничем не хуже тебя»!!!
Можно кричать сколько угодно, это не будет иметь никакого значения.
«Сколько ты стоишь, Линдси»?
«Сволочь…»
Это никогда не было сказано вслух, и никогда уже не будет, потому что теперь уже не важно.
То, что происходило между ним и Холландом, никогда не было страстью, или тем более любовью! Холланд просто утверждал свою власть.
И как оказалось, Линдси стоил недорого – одно совместное дело, боль, которую он принял как должное, будучи уверен, что так правильно и это меньшее из того, что он заслуживает, непривычное и радостное ощущение того, что поступил правильно.
Власть, которую имел над ним Ангел, не шла ни в какое сравнение – тоже болезненная и разрывающая на куски, но Линдси желал этой боли. Именно такой – доставляющей удовольствие сама по себе, заставляющей чувствовать, сомневаться, искать чего-то, знать, что быть ближе уже невозможно – пусть всего на несколько часов, но им обоим этого бывало достаточно, большего ни один из них бы просто не выдержал.
«Ты не хуже… ты гораздо лучше меня – для тебя есть надежда».
Испытать это только для того, чтобы всего через сутки возненавидеть с новой силой, уже за то, что слишком хорошо, слишком нереально и мало, но так легко поверить.
Агрессивно, почти судорожно лаская напряженный сосок, Ангел слышит, как сильно стучит совсем рядом человеческое сердце, и от этого почти хочется плакать.
Однажды он сказал друзьям, что Линдси – не повод рисковать и отвлекаться от дел.
Линдси оказался поводом, чтобы оставить на верную смерть двенадцать человек, и его в том числе. Не только его. Слишком трудно делиться, слишком много боли во влажно блестящих глазах каждый раз, когда они видятся – как враги, никогда – как бывшие любовники. Слишком долгие и красноречивые взгляды, от которых уже никуда не деться – трахни меня, убей меня, никому другому я этого уже не позволю. Или помоги мне ,черт тебя возьми!
Можно покалечить, вычеркнуть из жизни, лишить веры в себя. Лучше всего – просто убить, не своими руками, просто притвориться, что ничего не мог сделать и тебе не важно, лишь бы больше не знать того, что знал или угадывал до сих пор.
Можно за это ненавидеть – так, как всегда хотел, всей душой, всем своим существом, желать боли, мести, даже смерти.
Можно по молчаливому согласию держаться подальше, чтобы не сдитанировало.
Можно вообще ничего не чувствовать от разочарования и безысходности – ровно до того момента, когда он привезет тебя домой и на прощание шарахнет спиной о подъездную дверь, почти кусая в поцелуе. С этого момента становится неважно. Не имеет значения прошлое, ни он, ни ты сам.
-Посмотри на меня. Посмотри на меня, Линдси.
Он смотрит – просто потому, что не может ослушаться, и кажется, готов кончить от одной этой мысли – о том, что принадлежишь кому-то.
Не кому-то, Ему. Враги, любовники… Слишком сложный клубок, да никому и не хочется разбираться.
Глаза мутные, как будто он не здесь.
Новая – ха! – рука гладит волосы, слегка тянет, и соскальзывает ниже, чтобы исследовать и запомнить как можно больше, и Ангел двигается быстрее, наслаждаясь тяжелым дыханием и короткими рваными стонами, которые ему наконец удалось вырвать.
Линдси кончает на секунду раньше, и тяжело дыша, прижимается лбом к прохладному плечу, и целуя влажный висок, Ангел уже знает, что он уедет – не навсегда, что бы он там не говорил, и может быть, эта близость и почти нежность, такое своеобразное и болезненное счастье уже никогда не повториться и не станет более возможным, чем здесь и сейчас, но некоторые кошмары уж точно навсегда останутся в прошлом.

@темы: Линдси ("Ангел"), Фанфикшн

Комментарии
2011-10-29 в 02:12 

нина эшь [DELETED user]
Я и при первом прочтение была в восторге и сейчас в не меньшем:hlop: Тонко ты чувствуешь этих мальчиков:heart: И Холланд таким коварным соблазнителем получился, то же отлично удалось передать образ. Спасибо:kiss: Сильная вещь получилось и одновременно грустная и с какой то надеждой на лучшее что ли, все же))
Качаем автора на руках:woopie:

2011-10-29 в 18:11 

Daniella.J
«Страсть - это наваждение, которое оставляет следы»
*Chiquitita*, ох зая это нечто!Не могу передать все свои эмоции сейчас, но это нечто! :squeeze:

2011-10-29 в 19:52 

Захария [DELETED user]
нина эшь, автора руки не выдержат:tease4:
спасибо, котенок:kiss:
Daniella.J, а ты этот шЫдЭвр раньше не видела? О__О ))
я рада, что понравилось, спасибо, дорогая!:dances:

2011-10-29 в 20:02 

нина эшь [DELETED user]
*Chiquitita*

Ну мы можем придумать другие варианты поощрения любимого автора...было бы желание;)
А фик замечательный!:crazylove:

2011-10-29 в 20:02 

Daniella.J
«Страсть - это наваждение, которое оставляет следы»
*Chiquitita*, неа не видела! :squeeze: :squeeze: :squeeze:

2011-10-29 в 20:08 

Захария [DELETED user]
нина эшь, другие варианты
звучит интригующе ;-):kiss:
Daniella.J, ты мне просто про него напомнила, когда сказала, что хочешь по ним написать...:shy::laugh:

2011-10-29 в 20:16 

Daniella.J
«Страсть - это наваждение, которое оставляет следы»
*Chiquitita*, вот видишь я тупица пропустила его, а сейчас вот прочитала))))Шикарный фик))И мне все еще хочется написать по этому пэйрингу))))

2011-10-29 в 20:34 

Захария [DELETED user]
Daniella.J, а мне все еще очень хочется почитать ,что ты напишешь! ;-)

2011-10-29 в 20:37 

Daniella.J
«Страсть - это наваждение, которое оставляет следы»
*Chiquitita*, о я обязательно напишу)))В ближайшие дни)))

2011-10-29 в 20:42 

Захария [DELETED user]
Daniella.J, будем ждать! ;-)

2011-10-29 в 20:54 

Daniella.J
«Страсть - это наваждение, которое оставляет следы»
*Chiquitita*, а я буду стараться!))))

2011-10-29 в 20:56 

Захария [DELETED user]
Daniella.J, вдохновения тебе!!!

2011-10-29 в 21:02 

Daniella.J
«Страсть - это наваждение, которое оставляет следы»
*Chiquitita*, спасибо зая:squeeze:

2011-10-29 в 23:19 

Macey Linds
С беспечным сердцем ты встречай и рассвет, и закат, Пей вино с луноликой, утешь сердце и взгляд
ох, Холланд/Линдси это такая тайная моя слабость, что никому не признаешься!

2011-10-29 в 23:25 

Захария [DELETED user]
а Линдси у Холланда и не только тайная слабость...)))

2011-10-29 в 23:34 

Macey Linds
С беспечным сердцем ты встречай и рассвет, и закат, Пей вино с луноликой, утешь сердце и взгляд
даааа, Линдси у нас маленькая вкусная конфетка - каждый норовит ее(его) слопать

2011-10-29 в 23:53 

Захария [DELETED user]
даа!..)) Линдси у нас маленькая вкусная конфетка которая только и делает, что нарывается,чтобы слопали)))

2011-10-29 в 23:57 

Macey Linds
С беспечным сердцем ты встречай и рассвет, и закат, Пей вино с луноликой, утешь сердце и взгляд
потому чта нельзя быть на свете красивой такой!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

2011-10-29 в 23:58 

Захария [DELETED user]
так, о Линдси в женском роде... все, не к добру!)))

2013-01-14 в 23:04 

мышьбелая
Мышь неубиваемая
спасибо. тонкая чувственная вещь!

2013-01-14 в 23:26 

Захария [DELETED user]
мышьбелая, вам спасибо! ^__^

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

CKane

главная